Category: литература

Вышла биография Айн Рэнд в ЖЗЛ

     Вышла из печати и уже поступила в продажу биография Айн Рэнд, выпущенная издательством "Молодая гвардия"  в серии ЖЗЛ (предисловие и оглавление в PDF доступны на сайте издательства по ссылке). Книга написана Л.Никифоровой и М.Кизиловым. Они не новички в исследовании биографии Рэнд, в 2012 г.  в киевском журнале "Judaica Ukrainica" была опубликована их статья "Крымский период в жизни американской писательницы Айн Рэнд (Алисы Розенбаум)".
     Авторы книги  отмечают, что если на западе о Рэнд и её творчестве (не только литературном, но и философском) "написаны сотни монографий, тысячи статей", то в России книг о Рэнд пока немного, хотя "сложно найти другого автора российского происхождения, чьё имя столь же часто было на языке у обитателей Западного полушария" (с.304).
     В книге много место отведено Петроградскому периоду её биографии и периоду жизни в Евпатории (крымскому периоду). Под многими из публикуемых в книге документами стоит подпись: "Публикуется впервые".
     Авторы так резюмируют её биографию: "Если рассказать её удивительную жизнь "стоя на одной ноге", получится история еврейской Золушки, бежавшей из большевистского СССР, чтобы стать королевой американской интеллектуальной жизни, политики, культурологии, киноиндустрии и идеологии свободного предпринимательства" (с.312).


     В книге не так много места уделено философским взглядам Рэнд, объективизму или разбору её романов, это именно биографическая книга. Но написана книга интересно и наполнена множеством любопытных фактов не только из жизни Айн Рэнд, но и фактов, касающихся того, что происходило вокруг неё - например, описана жизнь в Евпатории (Крым) во время, когда местность эта шесть раз переходила то к белым, то к красным. или Петроград во время революции.
     Из воспоминаний окружающих авторами конструируется и человеческий портрет Рэнд, который, как мне кажется, авторам удался. Показано и сложное отношение между Рэнд и окружающими людьми (как в детстве, во время учёбы в гимназии, так и уже в пожилом возрасти, накануне ухода из жизни). Прослежено влияние на неё как литературное (например, Гюго), так и общефилософское (авторы утверждают, что Д.И.Писарев и Н.Г.Чернышевский оказали на неё влияние, что весьма вероятно, учитывая её концепцию разумного эгоизма и сильный акцент на рациональность).
     Сами авторы, при этом, предупреждают, что не являются ни поклонниками ни противниками взглядов Рэнд. Более, того, описывая отношение Рэнд к России, они пишут: "Здесь опять проявляется либерально-презрительное отношение Айн Рэнд к своей стране и её культурному наследию" (с.61) или "Как же эти слова и мысли юной писательницы напоминают высказывания современных российских либералов: абсолютно то же неприятие и даже отвращение к собственной стране и поиски политических идеалов на Западе" (с.62).
     И, дейсвительно отношение Рэнд к России она всегда формулировала в "Чаадаевской традиции", например, в интервью Филу Донахью она говорила, что покидала страну с чувством "полного отвращения ко всей стране, включая период царизма". Главной негативной чертой России она неоднократно называла иррационализм (для такой поклонницы разума, как Рэнд, иррационализм был самым главным ругательством). Так, она говорила "Я чувствовала, что это была настолько иррациональная, настолько испорченная и гнилая страна, что я не была удивлена, что у них появилась коммунистическая идеология, - и я чувствовала, что нужно оттуда выбраться и найти цивилизованный мир" (с. 63). То есть коммунистическая идеология, с которой Рэнд боролась всю жизнь, оказывается, для неё было чем-то, что логично вытекает из того мировоззрения, на котором базировалось здание царской России. И в этом её взгляды, как ни парадоксально, созвучны взглядам Н.А.Беодяева, который в "Истоках и смысле русского коммунизма" писал, что коммунизм был, "вывернутой на изнанку русской идеей", и только поэтому он в России победил.
     Впрочем, авторы пишут: "Айн Рэнд ненавидела царскую Россию и СССР, но время от времени готовила русские блюда, и (...) обожала ходить в русские рестораны Нью-Йорка" (с.310)
     Но в этом и парадокс, что не разделяя её политических взглядов, и, кажется, иногда, немного шарахаясь от её бескомпромиссности и радикальности, авторы, тем не менее, попадают под обаяние её неординарной личности. Даже там, где эта личность ведёт себя не очень-то нежно по отношению к окружаюшим (а Рэнд, как известно была резка и не щадила ни самолюбия своих собеседников, не говоря уже об оппонентах, ни их чувст, ни предрассудков, включая религиозные; в общем, как сказали бы сегодня, была максимально неполиткорректной).
     В книге вкратце описаны и истории создания её основных романов и публичная /лекционная деятельность и вся это многолетняя история с Натаниэлом Брендоном и история разрыва и исключения его из завещания и встреча с сесторой, приехавшей из СССР в 1972 году (сестра узнала Рэнд по фото в журнале "Америка" и написала в редакцию журнала), и как они порушались с сестрой из-за Солженицына, в обще много интересных фактов из её жизни, что делает книгу чрезвычайно увлекательным чтением. (время прочтения - два вечера)

     Кстати, в мае-июне этого года должна выйти другая биография Рэнд другого автора - Анастасии Григоровской в которой, если я правильно понял текст анонса (опубликованного в фейсбуке на странице автора), будет много места уделено влиянию на Рэнд российской литературной и философской традиции; эта книга должна выйти в издательстве "Флинта: Наука".

Книга А.Остальского о Кейнсе

     Некоторое время назад издательством "Пальмира" и Фондом "Либеральная миссия" издана любопытная книга Андрея Остальского о Дж.М.Кейнсе "Спаситель капитализма" (с предисловием Е.Г.Ясина).
     А.Остальский показывает, что представление о Кейнсе как о безусловном стороннике усиления государственного регулирования и чуть ли не социалисте- это сильное преувеличение, карикатура.



     Он приводит такую оценку Фридмена: "Некоторые его [Кейнса] последователи верили в центральное планирование, пытались позволить правительству определять всё... Кейнс не смог бы их поддержать. Он порвал бы с ними, у меня нет ни малейших сомнений на этот счёт". По мнению Фридмена, Кейнс считал, что "государство должно установить лишь некоторые базисные рамки, а потом предоставить рынку делать всё остальное". Кроме того, Фридмена писал, что очень сожалеет, что Кейнс не прожил ещё 20 или 30 лет, что бы увидеть (и не допустить) то, какие "сумасбродства" предприняты "под знаменем его теории". Сам же Кейнс, незадолго до смерти, в апреле 1946 года, во время обеда с директорами Банка Англии неожиданно заявил, что в сложившейся в стране сложной ситуации, единственное, на что остаётся надеяться, так это на мудрость рынков и добавил "Я обнаружил, что всё чаще и чаще полагаюсь в решении наших проблем на невидимую руку рынка, которую я пытался изгнать из экономической мысли двадцать лет назад".
     Автор книги пишет и об Австрийской экономической школе, отмечая, что "это, без сомнения, интеллектуально самое содержательное направление среди оппонентов Кейнса и кейнсианства". И завершается глава о споре Кейнса и Хайека следующим тезисом: "Похоже, что в России сейчас - "австрийские" времена. Времена Хайека, а не Кейнса. Я имею в виду, что для преодоления абсурдного состояния экономики, для её возрождения сегодня требуется как можно больше свободы и как можно меньше коррумпированного государственного вмешательства".

Терминологическое: полувагон и гондолла

     Читая старые книги иногда внезапно обнаруживаешь как, иногда, меняются названия тех или иных предметов в русском языке. Мы все привыкли к тому, что в русском языке используется термин полувагон, а в английском - gondola (см, например, здесь).
     Однако, в русском языке, во всяком случае в железнодорожной литературе некоторое время назад так же использовался термин гондола для обозначения полувагона.
     Например, в изданной Ленинградским институтом инженеров железнодорожного транспорта (ЛИИЖТ) в 1932 году знаменитой книге профессора Е.В.Михальцева и инженера В.Э. Баумана "Экономика угольного вагона", именно термин гондола (причём I типа и II типа) используеттся в качестве основного термина для обозначения полувагона (хотя один раз в книге, на стр.12, в скобках после слова гондола указано "(полувагон)". По-видимому, термин был заимствован из американской технической литературы, которая в 1930-е иногда издавалась по отдельным техническим специальностям.
     Так что многие их привычных сегодня технических и железнодорожных терминов гораздо моложе, чем мы часто думаем.


1.


2.


3.
 (Кстати, инженер В.Э. Бауман - это родной брат Н.Э.Баумана - революционера, в честь которого названы в Москве улица, сквер, станция метро ("Бауманская") и Московский государственных технический университет)

     Полный текст книги Михальцева и Баумана я как-то выкладывал ранее здесь в блоге в ЖЖ, а так же его можно скачать вот по этой ссылке.

Презентация книги Дм. Орешкина "Джугафилия и советский статистический эпос"

Анонс. Друзья, обратите внимание: в ближайшую среду, 9 октября в Сахаровском центре пройдёт презентация книги Дмитрия Орешкина "Джугафилия и советский статистический эпос". Я ещё прочёл книгу не до конца, но уже сейчас скажу- она безумно интересна!
     Книга посвящена многим аспектам конструирования искусственной реальности советской пропагандой и в том числе роли статистики в этом деле.
Перефразируя Талейрана, можно сказать, что советская статистика создана для того, что бы скрывать реальность.
     Отдельная глава в книге посвящена советским железным дорогам, а точнее сравнению темпов строительства в дореволюционной России с темпами в годы советских пятилеток. И вообще теме "Сталин и железные дороги"
     Мне кажется, эта глава для всех интересующихся историей железных дорог представляет большой интерес.
   
В дискуссии участвуют:

Дмитрий Орешкин, политолог и политический географ;
Леонид Гозман, психолог, президент Общероссийского общественного движения «Союз правых сил»;
Леонид Кацва, историк, преподаватель истории, автор учебников по истории России;
Симон Кордонский*, председатель экспертного совета фонда поддержки социальных исследований «Хамовники», профессор факультета социальных наук НИУ ВШЭ;
Сергей Смирнов, заведующий Центром анализа социальных программ и рисков Института социальной политики НИУ ВШЭ.
Никита Соколов, историк и публицист, председатель совета Вольного исторического общества, замдиректора фонда Бориса Ельцина;
Тамара Эйдельман, историк, преподаватель истории, автор книги «Как работает пропаганда»;
Модерировать дискуссию и презентацию будет Борис Грозовский.

Начало в 19:00.
 Подробности на сайте Сахаровского центра: https://www.sakharov-center.ru/node/12681

Книга А.Варламова "Шукшин" в ЖЗЛ

     Книга А.Варламова "Шукшин" вырущенная в серии ЖЗЛ в 2015 году - не первая биография Шукшина.
     Даже в рамках этой же серии - ЖЗЛ - ранее, в 2009,  выходила книга В.Коробова "Шукшин. Вещее слово". Но, как мне кажется, первая - по настоящему удачная и интересная его биография. Коробов- конечно, известный исследователь творчества Шукшина, но так как он литературовед, то его книга не была биографией, в полном смысле этого слова. Это была литературоведческая монография, а не биография, она была посвящена книгам, а не человеку.
    В отличие, от той книги, биография Шукшина от Алексея Варламова, - это настоящая биография, на страницах которой мы видим живого человека Шукшина. Человека, который не только пишет книги и снимает кино, но и живёт среди других писателей и как-то ко всему происходящему вокруг относится - к писателям, к почвенникам, к советской власти, к религии, к функционерам от партии и государственного аппарата.



    Родился Шукшин аккурат 90 лет назад – 25 июля 1929 года. В 1933 был арестован его отец- Макар Леонтьевич Шукшин. И будущий Шукшин стал Поповым (по матери). Мать его предполагала, что так будет безопаснее. Хотя, в деревне и так все знают кого и за что из родителей посадили, тем более что, судя по воспоминаниям, аресты в эти годы в деревне были довольно массовыми. Просто аресты 1937 года коснулись столичной интеллигенции, писателей, министров и об этом осталось много воспоминаний. А массовые аресты 1932-34 не так сильно отпечатались в коллективной памяти, поскольку жители деревни воспоминаний оставили не много.
     Сам Шукшин вспоминал об этих годах так: «Бывало, выйдешь к колодцу, тебе кричит вся деревня: "У-у, Вражонок!" Ни сочувствия, ни милосердия от земляков-сельчан». (Эти слова Шукшина приводит сценарист А.Гребнёв).
     Сестра Шукшина Наталья Макаровна вспоминала, что односельчане называли их мать сибулонкой, этим словом в те времена называли жён или вдов заключённых советский лагерей, расположенных в Сибири. Это было унизительное слово. Вопреки, позднее сформированному писателями-деревенщиками мифу, «в селе к таким семьям не было ни сочувствия ни уважения», - вспоминает сестра Шукшина.
     «Жили в страхе, - вспоминает она, - и всегда были готовы к ночному стуку и к слову "Собирайтесь!"»
     Впоследствии, при получении паспорта, брат и сестра вновь взяли фамилию Шукшины. В семье бытовала легенда, что отец Шукшина не пошиб, не был расстрелян, а попал в лагерь. Впоследствии, когда Шукшин стал уже известным на всю страну режиссёром и писателем, он обращался в КГБ СССР с просьбой показать ему следственное дело отца, но, не смог этого добиться.
     В 1946 или 1947 году Шукшин уезжает из родной деревни Сростки в Москву, где поступает на работу в контору треста «Союзпоммеханизация», на этой работе он был направлен на работу в Калугу. Затем работал во Владимире.Практически, повторяя жизненный путь Максима Горького.
     Любопытно, что с апреля по август 1949 года Шукшин работал в деревне Щиброво (сегодня это территория подмосковного Бутово) в системе ремонтно-восстановительных работ Министерства путей сообщения СССР. Место его работы называлось Головной ремонтно-восстановительный поезд (ГОРЕМ-5). Кроме того, он некоторое время работал в Щербинке и часто бывал в Москве. По одной из версий, именно в Щербинке он познакомился с режиссёром И.Пырьевым, который подал ему мысль поступать во ВГИК (хотя позднее, эта полу-легендарная встреча, описывалась им по-разному и в этих рассказах была перенесена из Щербинки к высотке на Котельнической набережной).
     Много место уделено в книге мировоззрению Шукшина, поскольку это один из самых спорных аспектов его биографии: его зачастую считали «своим» самые полярно противоположные лагеря, школы и кружки. И почвенники-деревенщики из журнала «Октябрь» и западники-либералы из «Нового мира». Он не был диссидентом, был членом КПСС, и одновременно, по воспоминаниям одной из его гражданских жён Лидии Чащиной, говорил «Я так верил во всё это, а теперь коммунистов ненавижу».
     При этом, все окружавшие его в это время, включая учёбу во ВГИКе, отмечали, что несмотря на то, что он позднее часто был причисляем к т.н. писателям-деревенщикам, на самом деле, был человеком довольно ярко выраженного индивидуализма и «никогда не растворялся в коллективе».
     Любопытно, что сохранилась стенограмма партийного собрания ВГИКА (полный её текст приводится в книге на стр. 120-121), где в постановляющей части написано: «Постановили: За совершённый аморальный хулиганский поступок, выразившийся в пьянке с поляком с последующим избиением милиционера, члену КПСС с 1955 года Шукшину Василию Макаровичу объявить строгий выговор с предупреждением».
     А.Варламов пишет, что «вгиковские начальники своего подопечного во все времена ценили и всячески пытались его оберегать и опекать: не только защищали от милиции, но и отпускали в долгие отпуска, когда он снимался в кино (против чего безуспешно пытался выступать ректор Грошев), разрешали учиться по индивидуальному плану, продлевали сессию, заботились о его здоровье».
     И тем не менее, главы, посвящённые этому времени называются в книге так «Чужой среди своих», «Усомнившийся Макарыч».
     Автор пишет, что уже к середине 1960-х годов мировоззрение Шукшина сложилось. «Всё, что происходило в России и с Россией в ХХ веке, было для него, говоря словами Пришвина, войной между мужиками и большевиками, в которой Шукшин был однозначно на стороне мужиков, относясь к государству, и не только советскому, но и дореволюционному, как к силе ему и его сословию враждебной». Виктория Софронова писала впоследствии: «Он люто, до скрежета зубовного ненавидел советский строй» (стр.188).
     А.Гребнёв вспоминал: «…в его отношении к властям не было интеллигентского брюзжания, свойственного всем нам – кому в большей степени, кому в меньшей. Он не брюзжал, не насмешничал – он ненавидел. Были три объекта ненависти, три предмета, по поводу которых, если заходил разговор, он не мог рассуждать спокойно: это, во-первых, разумеется, колхозы, во-вторых, чекисты, и в-третьих, как ни странно, великий пролетарский писатель Максим Горький» (стр. 191-192). Эти факты, отмеченные в воспоминаниях подтверждаются и рабочими записями Шукшина. Кстати, в своих рабочих записях Шукшин сравнивает Гитлера и Сталина, что хоть и типично для интеллигенской среды шестидесятников (аналогичные беседы вели чуть позже Шемякин с Высоцким, если верить интервью М.Шемякина), но не очень характерно для лагеря писателей-деревенщиков.
Что же касается, Горького, то его Шукшин не любил не за его литературу, а, если можно так сказать, за его взгляды. Подробнее об этом читайте на стр. 191-192 книги.
     Писатель Василий Белов вспоминал: «Шукшин поведал мне свою мечту снять фильм о восставшем лагере. Он, сибиряк, в подробностях видел смертный таёжный путь, он видел в этом пути родного отца Макара, крестьянина из деревни Сростки…»
     Не случайно, поэтому, что Шукшин так ценил рассказ Солженицына «Один день Ивана Денисовича», а Солженицын ценил язык и прозу Шукшина.
     Много внимания в книге уделено отношению с писателями-деревенщиками в, в целом, проблеме город-деревня, которая как раз в годы отттепели активно рефлексировалась в литературе. «Посол деревни в городе» -назвал Шукшина кто-то из литературных критиков. Сам Шукшин писал следующее: «Не могу жить в деревне. Но бывать там люблю – сердце обжигает» (стр.200)
     Как уже было сказано выше, Шукшин ненавидел Сталина, но одновременно с этим, с восхищением относился к Ленину. На стр. 205 приводится такое любопытное свидетельство: «Величайшей личностью всех времён и народов считал Ленина. Всегда поражался, как один человек мог сделать так, что миллионы перестали верить в Бога». Между Лениным и Степаном Разиным (который в киносценарии, написанном чуть позже доже был показан как враг в первую очередь царя и Церкви, двух самых тяжёлых, подавлявших народ сил) было, по ощущениям Шукшина, что-то общее.
     И, раз уж речь зашла о главном произведении его жизни, то нужно сказать об этом пару слов. Роман Шукшина «Я пришёл дать вам волю» и сценарий «Конец Разина» писались параллельно. Сценарий был опубликован в 1968, а роман завершён в 1969 г. (отдельной книгой вышел в 1974 г.) Шукшина давно интересовала и фигура Степана Разина и история его восстания. В книге описано обсуждение сценария на Киностудии им. Горького (август 1967 г.), где отмечено, что автор во время заключительного слова сформулировал своё понимание героя и причину своего восхищения им: «[Разин] поднял руку не только на царя, но и на Бога! Это сила!». Рецензенты дали отрицательный отзыв на сценарий, увидев в нём слишком много жестокости. Судя по цитатам из сценария, местами, там всё было похоже на первые серии «Игры престолов». Рецензенты отмечают «натуралистический перебор в сценарии».
     Шукшин оказался гораздо радикальнее других шестидесятников. Как пишет А.Варламов «И своим сценарием и будущим романом и неснятым фильмом (…) он сознательно выступал против двух важнейших институтов русского мира – против государства и против Церкви, причём делал это в открытой, жёсткой форме, прямо называя вещи своими именами». Государство и Церковь в концепции Шукшина две самые мрачные и страшные силы, которые давили народ на Руси. «Видел Степан, но как-то неясно: взросла на русской земле некая большая тёмная сила – это притом не Иван Прозоровский, не старик митрополит- это как-то не они, а нечто более зловещее, не царь даже (…) Та сила, которую мужики не могли осознать и назвать словом, называлось – ГОСУДАРСТВО» (так в оригинале- заглавными буквами). Государству, по мнению Шукшина человек не нужен, ему «нужно лишь солдаты, рабочие, служащие, .. и т.д. И чтоб был порядок. И всё». В одном из писем (оно цитируется на стр.222) Шукшин пишет, что церковь ему «глубоко ненавистна». И судя, по контексту его писем и заметок ненависть эта была, если можно так вразиться, не столько философской, сколько социологической. Его претензия к церкви касалась, судя по всему, не столько религии, сколько того, что церковь в России в извечной войне народа и государства всегда воевала против народа, на стороне государства.
     В сценарии его фильма есть такая символическая сцена: после того, как во время конфликта с Матвеем Ивановым пуля из пистолета Степана Разина случайно попадает в икону, на которой изображён лик «Божьей Матери», суеверные казаки воспринимают это как дурной знак, а Разин «не целясь почти, раз за разом, садил четыре пули в иконостас: Христу Спасителю, Николаю Угоднику, Иоанну Крестителю и апостолу Павлу. Всем- в лоб.»
    В роман, впрочем, эта сцена не вошла.
    В итоге, главный фильм Шукшина так и не был снят. По одной из версий, режиссёр и поклонник раннего Шукшина- Сергей Герасимов сообщил всяким высоким инстанциям, что такой фильм выпускать нельзя. «Разин в вульгарной трактовке Шукшина разрушит привычный советскому народу стереотип стихийного атамана-разбойника и позволит воспринимать его как сознательного бунтаря против государственной власти». По другой версии, такого письма Герасимова не было в буквальном смысле - не было. Но примерно так восприняло сценарий фильма кинематографическое и партийное начальство.
     Впрочем, пора завершать эту мини-рецензию, приуроченную к юбилею Шукшина. Всю книгу я не перескажу, но я постарался высветить те аспекты, которые не слишком известны широкой публике.
     А в конце приведу цитату, в которой Шукшин сформулировал своё кредо: «Как художник я не могу обманывать свой народ – показывать жизнь только счастливой, например. Правда бывает и горькой».

P.S. А вот ещё любопытная подборка цитат Шукшина на сайте "Горький"

Новая книга Артемия Троицкого "Субкультура"

     Вышла новая, фантастически интересная книга Артемия Троицкого "Субкультура. История сопротивления российской молодёжи 1815-2018".
     В книге Цой и Башлачев соседствуют с декабристами и нигилистами, а фото с акций Пусси Райт с обложкой "Полярной звезды" А.Герцена. И это правильно.
     Мне кажется, что все, интересующиеся общественными движениями давно ждали такой книги и понимали, но не могли сформулировать, что это всё - явления одного ряда. Во вступлении А. Троицкий пишет "Россия - идеальная страна для бунтарей, потому что для бунта всегда есть причина. Эти бунтари, заговорщики, революционеры, диссиденты ставили перед собой практическую задачу: изменить страну к лучшему. (...) И почти всякий раз они терпели поражение, поскольку задача не имела решения. Любимый тост советских диссидентов был: "За успех нашего безнадёжного дела!" Таким образом, задача трансформировалась из глобальной и практической в личную и экзистенциальную: сопротивляться рабству и быть свободным! "Жить не по лжи", как рекомендовал А. Солженицын. (...) Я взялся писать эту книгу потому что меня вынудило. Время мрачное, подлое и многим кажется безнадёжным."
     Но, вместе с тем, Троицкий пишет, что эта мрачная картина - неполна. Что с одной стороны здесь "тупые мантры о русской исключительности, лживо-циничные речи лидеров, злобные лица их сторонников, религиозное мракобесие, патриотическая истерия". Но, с другой стороны, все "прелести из репертуара Северной Кореи" соседствуют здесь с "массой милых черт безобидной, мирной, модной космополитичный жизни".
     И заканчивается книга оптимистично, автор обращает внимание на то, что поколение 90-х быстро растеряло способности к сопротивлению, а вот "реальное боевое поколение выросло в десятые годы - годы путинской реакции, ортодоксии, патриотизма и милитаризма. Получается в России все происходит не благодаря, а вопреки и дух свободы крепчает не в парниках либерализма, а на пустырях безнадёжности". Впрочем, тут же автор приводит данные социолога Левинсона, которые его опровергают, ведь по данным социолога молодёжь деградирует: она аполитична, она поддерживает путинский режим и она равнодушна и готова поддержать любую власть (то есть ничем по сути ни отличается ни от родителей ни от советских бабушек и дедушек, сформировавшихся во времена застоя). И, тем не менее, автор призывает не верить социологам, ведь социологи ни разу не смогли предсказать протестные выступления последнего времени (включая митинг 26 марта), а поэтому - грош им цена. Конец у книги (спойлер): почти оптимистический.
     Но книга интересна не столько концовкой, даже, сколько тем - как хорошо выстроен исторический ряд: декабристы, нигилисты, народовольцы, диссиденты, русский "бунтарский" рок конца 80-х, контркультура 1990-2000-х, и нынешние протестные движения и их культурная основа. Плюс, написана книга так, что оторваться невозможно.


1


2


3

P.S. И ещё пара фото с прошедшей 13.07.2019 г. презентации этой книги в павильоне "Книги" на вДНХ:


4.

5.

Исторический альманах "Техника железных дорог"

     Мне тут ИПЕМовцы подарили очень любопытный исторический альманах, представляющий собой специальный выпуск журнала "Техника железных дорог", в котором собраны статьи по истории вагоностроительных и локомотивостроительных заводов России.


     1.

     В альманахе 15 статей, посвящённых истории Людиновского тепловозостроительного завода, Октябрьского электровагоноремонтного и Пролетарского заводов (наследники Александровского завода), Рославльского вагоноремонтного завода, Брянского машиностроительного завода, Тверского вагоностроительного завода,  Новочеркасского электровозостроительного завода, Уралвагонзавода и других.
   
2.


3.


4.

     Электронная версия альманаха в формате PDF доступна по ссылке.

    P.S. По просьбе ИПЕМа, сообщаю, что приобрести альманах можно у них в институте, написав на почту: vestnik@ipem.ru

Про книгу Сильвии Назар "Игры разума"

     Прочитал недавно книгу Сильвии Назар "Игры разума" - невероятно увлекательную и интересную документальную биографию математика и лауреата Нобелевской премии по экономике Джона Нэша.
     Назар - уже не новый автор для отечественного  читателя, некоторое время назад в издательстве "Corpus" вышда её преинтереснейшая книга "Путь к великой цели", которая посвящена экономическим дискуссиям начала XX века между Кейнсом, Хайеком, Шумпетером и другими экономистами того времени (вот по ссылке - рецензия Б.Грозовского на неё).
     У Сильвии Назар две учёные степени- одна в области литературы и литературоведения, а вторая в области экономики. Поэтому скрестить "физику" экономической науки с "лирикой" хорошего литературного стиля ей удаётся блестяще.
     Биографию Нэша я давно хотел прочитать, но всё не было времени, а вот теперь руки дошли и я не разочарован.
     В прологе автор так обозначает место своего героя в науке: "Его исследованию динамики конкуренции в человеческом обществе - теории о рациональном поведении в конфликтах и сотрудничестве - суждено было стать одной из самых влиятельных теорий XX столетия и изменить тогда ещё молодую науку экономику так же, как в своё время идеи Менделя о наследовании генов, модель естественного отбора Дарвина и небесная механика Ньютона изменили биологию и физику."



     И действительно, "равновесие Нэша" считается одним из ключевых основ современной теории игр, а теория игр, как известно - это не просто раздел прикладной математики (чем она было изначально и до середины 1950-х годов), а дисциплина, приложения которой активно используются в экономике, социологии, политологии и многих других вполне практичных и практических дисциплинах (основу теории игр заложили математик Джон фон Нейман и экономист Оскар Моргенштерн в своей культовой книге "Теория игр и экономическое поведение").
     Поясняя равновесие Нэша, Сильвия Назар пишет: "равновесие Нэша, когда его разъяснят, кажется чем-то очевидным, но своей формулировкой проблемы экономической конкуренции Нэш показал, что децентрализованное принятие решений на самом деле может быть согласованным".
     Нэш предложил - пишет Сильвия Назар -  модель, куда более тонкую, чем знаменитая "невидимая рука" Адама Смита.
     Кстати, автор книги удержалась от такого вульгарного утверждения, которое иногда бывает в СМИ, что равновесие Нэша "опровергло" модель совершенной конкуренции. И понимание этих тонкостей (а на этом тонком льду попадало не мало авторов левых взглядов) - огромный плюс Сильвии Назар.
     Ведь Смит рассматривая рынок совершенной конкуренции, понимает, что возможны сговоры продавцов (т.н. "монопольные сговоры" или "картельные соглашения", Смит нигде не пишет, что они невозможны). Нэш же как раз направил своё внимание на рассмотрение такой ситуации, при которой сговор продавцов возможен и даже объяснил при каких условиях определённая стратегия (которая с точки зрения ФАС, кстати, выглядит как картельный сговор)  будет выгодна нескольким продавцам вместе, при том, что кому-то из них в отдельности она может и быть невыгодной (и невыгодной потребителям в целом, кстати) и, вообще говоря, это полезное чтение для всех, кто интересуется тематикой антитраста.
     Назар пишет, что "когда в 1987 году вышел в свет увесистый том экономической энциклопедии  - "Новый Полгрейв", - там отмечалось, что в основе революции, которую произвела в экономической науке теория игр "по-видимому, не лежало никаких новых фундаментальных математических теорем, помимо теорем фон Неймана и Нэша"".
     К простоте идеи Нэша автор возвращается несколько раз и, описывая в одной из глав влияние идеи Нэша на разные науки, она пишет: "Как многие великие научные идеи, от ньютоновской теории гравитации до дарвиновской теории естественного отбора, идея Нэша сначала казалась малоинтересной из-за своей простоты и малоприменимой из-за своей специфичности, а позже стала настолько очевидной, что её открытие - неважно кем - представлялось совершенно неизбежным".
     Впоследствии другой нобелевский лауреат по экономике Рейнхарт Зельтен (он получит премию в один год с Нэшем - в 1994 г.) скажет: "Никто не мог предвидеть, какое огромное влияние равновесие Нэша окажет на экономику и социальные науки  в целом".
     Стиль, в котором С.Назар описывает проблемы, стоящие перед математиками иногда ироничен, вот как она пишет о причинах возвышения математики над другими науками во время второй мировой войны: "Необходима ли самолётам тяжёлая броня или лучше обойтись без защиты, чтобы увеличить скорость? Надо ли бомбить Рурскую область и сколько понадобится бомб? Без талантливых математиков ответить на эти вопросы было невозможно (...) Война позволила продемонстрировать не только силу новых теорий, но и превосходство сложного математического анализа над эмпирической оценкой".
     Интересно описание организации процесса учёбы в Принстоне в конце 1940-х годов, когда математический факультет под руководством С.Лефшеца стал бурно развиваться: "Ходить или не ходить на занятия - личное дело каждого. Ему [Левшецу] - плевать. Оценки ничего не значат. Они - всего лишь уступка "проклятой учебной части". Важны только квалификационные экзамены. Лишь одно требование было обязательным: участие в чаепитиях. Каждый вечер, хоть тресни, они должны являться пить чай. Где ещё у них будет шанс пообщаться с лучшими математиками мира?" (...) У принстонских студентов была предельно большая нагрузка, но зато им не докучали формальностями. Левшец не преувеличивал, когда говорил, что на факультете нет обязательных курсов."
     Но книга посвящена не столько вкладу Нэша в науку, сколько "человеческому" измерению его личности: научная карьера, признание в качестве гения после первых работ, затем тяжёлая болезнь - шизофрения, - которая на почти 30 лет вычеркнула его из науки. А затем - это редко бывает при данном заболевании - медленное возвращение из болезненного состояния обратно. Из существования, заполненного иррациональностью, бредовыми идеями обратно к рациональному взгляду на мир.
     Любопытно, что сам Нэш описывает возвращение из безумия к рациональному взгляду на мир как, своего рода, интеллектуальную диету: "сила воли играет тут такую же роль, как и при соблюдении диеты: тот, кто стремится рационализировать своё мышление, способен просто опознавать и отвергать иррациональные гипотезы бредового мышления" - вспоминал Нэш впоследствии.
     Для визуализации этой идеи в одноимённом фильме "Игры разума" (где роль Нэша сыграл актёр Рассел Кроу; фильм получил 4 Оскара, в том числе за лучший сценарий, а номинировался- вообще на 8 Оскаров)  сценаристом был придуман такой ход: у одного из его друзей (который оказывается галлюцинацией) была маленькая сестрёнка и Нэш понимает, что это галлюцинация, а не реальный человек потому, что она на протяжении двадцати лет не взрослеет. (Фильм этот снят, если я правильно понял, по первому изданию книги, а на русский язык переведено второе издание, в котором, в эпилоге упоминается, что Джон Нэш посмотрел фильм "про себя").
     То есть разум подсказывает совсем другой ответ, чем тот, который подсказывает зрение. Прямо по Козьме Пруткову -"Не верь глазам своим". Разумом можно проверять и поверять чувственный опыт.
     И в этой метафоре, в этой режиссёрско-сценаристской находке, если её развернуть, есть очень глубокий смысл: довольно большая часть современной науки - контринтуитивна. Мы не можем доверять тому, что кажется нам очевидным, пока не проверим это разными способами- статистическим анализом, правильно поставленным и корректно сконструированным экспериментом и т.п. Мы неверно оцениваем вероятности (погибнуть в автокатастрофе или в авиакатастрофе), мы, вообще, довольно часто заблуждаемся, когда излишне доверяем обыденному сознанию. Не случайно, тема когнитивных ошибок или когнитивных искажений так популярна в современной нейробиологии - от лекций (вот ещё ссылка)  и книг Аси Казанцевой до, например, книги Д.Халлинана. Да и знаменитая формула Л.Д.Ландау "современная наука позволяет понять даже то, что человеческий ум не может даже представить"- в некотором роде, о том же).
     Ещё один любопытный момент, который показывает как один из представителей Нобелевского комитета - Вейбулль -, приехавший в Принстон, что бы предварительно обсудить с ним возможность вручения ему премии вдруг проникся симпатией к Нэшу и стал сторонником присуждения ему премии. Вот как этот момент описывает С.Назар: "Однако самым запоминающимся моментом этой встречи, сразу же превратившим Вейбулля из беспристрастного наблюдателя и объективного информатора в горячего защитника, были слова, которые Нэш произнёс перед входом в клуб: "А мне туда можно?Я ведь не сотрудник". Великий, поистине великий человек боится, что не имеет права пообедать в университетском клубе! Вейбулль остро ощутил, что этоо несправедливость, которую требовалось срочно устранить".
     Впрочем, внутри Нобелевского комитета были и противники присуждения этой премии Нэшу, например, Ингемар Сталь, о котором автор книги пишет: "он с большим скептицизмом относился к теории игр, как, впрочем, и к любой другой чистой теории. Он институционалист и предпочитает интуитивные рассуждения формальным, а к математикам и "технарям" относится с подозрением. Например, он был главным инициатором присуждения в 1986 году премии Джеймсу Бьюкенену, а в 1991-м Рональду Коузу - экономистам, чти теории сосредоточены на том,как правительство и законодательные структуры влияют на работу рынков". Борьбе внутри Нобелевского комитета в книге посвящена целая глава.
     Ассар Линдбек, который был председателем комитета по экономической премии в Шведской академии наук (премии в разных науках предлагают разные комитеты -  соответствующей специализации, и затем утверждает общее собрание Шведской академии) был гдавным "лоббистом" Нэша и оппонентом Сталя в этом споре.
     После присуждения премии Нэшу он был счастлив. Назар пишет: "Линдбек только однажды испытывал аналогичные чувства - когда премию получил венский либертарианец и критик Кейнса Фридрих фон Хайек. "Хайека так ненавидели, так презирали... Он говорил мне, что говорил в глубокой депрессии. Было чертовски приятно подтвердить, что он велик"".
     У книги счастливый конец: Нобелевская премия, возвращение из забвения, возвращение к научной работе и более-менее счастливая старость. (Книга вышла, когда Нэш ещё был жив).
     И забавное наблюдение: жена Нэша не доверяет нобелевскому лауреату по экономике посчитать процент по ипотеке или расходы на газ при выборе газового счётчика: наука-наукой, а при оплате газа по счётчику нельзя ошибиться.

Ильин И.П. Уроки новейшей экономической истории железнодорожного транспорта

     Все помнят, что некоторое время назад - в начале 2000-х годов -  в БТИ публиковался цикл статей И.П.Ильина (в то время- сотрудника Министерства экономического развития и торговли), посвящённый железнодорожному транспорту и реформе железных дорог.
     Впоследствии, эти статьи были собраны в книжку "Уроки новейшей экономической истории железнодорожного транспорта", которая была издана в С-Петербурге в 2005 году. Книжка эта - достаточна редкая, даже те, кто активно интересуются реформами РЖД последних десятилетий не все о ней знают (и ещё меньше тех, у кото есть она в бумажном виде).



     Поэтому приведу здесь ссылки, по которым книжку можно скачать. В формате PDF книга доступна по ссылке 1, в формате DJVU - по ссылке 2.
     Сканирование книги осуществлено vas_s_al, вот ссылка на соответствующую страницу: https://vas-s-al.livejournal.com/792196.html.

    Добавлю здесь так же, что в сети доступен и скан магистерской диссертации И.П.Ильина "Железнодорожный транспорт России: состояние отрасли и проблемы государственного регулирования" (ВШЭ, 1995 г.), он (в форматах PDF и DJVU) доступен по ссылке: https://vas-s-al.livejournal.com/763750.html
     

В.Белкин "Тернистый путь экономиста"

     Книга воспоминаний экономиста Виктора Даниловича Белкина давно стала библиографической редкостью, несмотря на то, что вышла относительно недавно - в 2003 году. Белкин - один из тех, кто участвовал в разработке т.н. "косыгинских реформ", занимался, помимо прочего проблемами ценообразования в плановой экономике. Его карьера экономиста началась при Сталине, а закончилась при Горбачёве, и всё это он описывает в своей книге. Из книги вы можете узнать как Сталин назначал "официальный курс" доллара и о том, почему, по данным статистики в СССР производилось много обуви, а в магазинах её не было. Он рассказывает и о жизни учёных-экономистов и о жизни государственных и партийных руководителей, курировавших экономические вопросы в СССР.
     В книге есть небольшая главка, посвящённая фальсификации статистических показателей экономики СССР, а это, в свете последних событий, должно быть крайне интересным.
     Полный текст книги "Тернистый путь экономиста: воспоминания о прожитом и размышления о грядущем" в формате PDF доступен по ссылке 1, а в формате DJVU по ссылке 2.



      Сканирование книги осуществлено vas_s_al (вот ссылка на оригинальный источник: https://vas-s-al.livejournal.com/792017.html)

P.S. Обнаружил, что на сайте ЦЭМИ есть PDF трёхтомного собрания работ В.Белкина (и в третьем томе так же есть эти мемуары).