f_husainov (f_husainov) wrote,
f_husainov
f_husainov

Categories:

Экономика слишком важна, чтобы оставлять ее экономистам

     Сайт о книгах "Горький. Медиа" опубликовал мою рецензию на книгу А.Банерджи и Э.Дюфло "Экономическая наука в тяжёлые времена". Рецензия называется "Экономика слишком важна, чтобы оставлять ее экономистам" (это фраза, которой авторы заканчивают книгу).
     Рецензия представляет собой расширенную и дополненную версию поста, опубликованного ранее здесь, в блоге в ЖЖ.




     Текст по ссылке: https://gorky.media/reviews/ekonomika-slishkom-vazhna-chtoby-ostavlyat-ee-ekonomistam/

Под катом привожу полный текст этой рецензии, поскольку на сайте опубликована сокращённая версия. (Полная версия примерно на треть больше).

Фарид Хусаинов, к.э.н.

                              "Экономика слишком важна, чтобы оставлять её экономистам"

     В Издательстве Института Гайдара вышла книга новоиспечённых Нобелевских лауреатов по экономике Абхиджита Банерджи и Эстер Дюфло «Экономическая наука в тяжёлые времена» (переводить книгу издательство начало ещё до того, как Нобелевский комитет объявил о своём решении, что говорит о хорошем чутье издательства). Любопытно, что в оригинале название даже более полемично - «Хорошая экономическая наука» как противоположность плохой экономической науке «…в тяжёлые времена»).
     При попытке сформулировать одной фразой ответ на вопрос - о чём эта книга, возникает ощущение, что у этой книги нет одного объекта и предмета. Она касается очень разных тем и соткана из отдельных глав, каждая из которых, может быть отдельной небольшой самостоятельной книжкой – о внешней торговле, о проблемах глобализации, об экономических причинах и последствиях дискриминации (расовой или гендерной), о «позитивной дискриминации», о проблеме экономического роста, о бедности и неравенстве и о том, что с этим всем должны (или не должны?) делать правительства, общества и эксперты-экономисты. Да что главы, даже отдельные параграфы могут быть вполне самостоятельными работами (и, вероятно, были).
Но если исходить из мысли, что экономика отличается от других наук не столько объектом, сколько методом, или даже тем углом зрения, под которым она смотрит на общество, то ответ на этот вопрос будет странным. Хотя подзаголовок книги говорит, что она посвящена «решению самых важных проблем современности», эта книга не столько про отдельные проблемы общества и экономики, сколько про саму экономику – как науку и как вид профессиональной деятельности. И в процессе чтения на первый план выйдут не столько сами рассматриваемые проблемы, сколько методы и способы, с помощью которых экономисты их изучают. Это не сборник экономических проблем, это - школа мысли.
     Книга будет чрезвычайно интересна всем, кто интересуется современной экономической наукой, несмотря на то что авторы отстаивают идеи гораздо более левые, чем те, которые обычно отстаивают экономисты. (Как известно, представители экономической профессии в целом более «правые», чем представители остальных социальных наук, например, чем социологи).

Чем экономисты отличаются от обычных людей?

     Авторы начинают свою книгу с того (см. первую главу, название которой обыгрывает лозунг Трампа - «Сделаем экономику снова великой»), что общество перестало доверять экономистам, им доверяет меньший процент людей, чем доверяют синоптикам, хотя и больший, чем доверяют политикам. «Подобный недостаток доверия, - пишут Банерджи и Дюфло, - отражает тот факт, что профессиональный консенсус в экономической науке (когда он существует) зачастую систематически отличается от представлений обычных граждан». Школа бизнеса имени Бута при Чикагском университете регулярно проделывает такое упражнение: они опрашивают группу из профессиональных и квалифицированных экономистов, а затем задают точно такие же вопросы обычным респондентам. «По большинству из этих вопросов экономисты и наши респонденты были совершенно не согласны друг с другом», - отмечают авторы. Например, все опрошенные экономисты ответили, что считают неверным утверждение о том, что введение импортных пошлин на сталь и алюминий повысит благосостояние американцев. Однако, более трети граждан поддерживают такой протекционизм. Примерно 95% экономистов высказались за соглашение о свободе торговли, но среди граждан с этим согласны от 46 % до 51%. С другой стороны, среди профессиональных экономистов подавляющее большинство, как это не удивительно, согласны с необходимостью повышения налогов (так считают 97% экономистов), а среди граждан это поддерживает только 66%. В итоге, делают вывод авторы, «значительная часть широкой публики перестала слушать мнение экономистов об экономике».
     С чем это связано? С тем, что в принципе научное знание (не только в экономике, а во всех областях) не вызывает доверия у общества? (На эту тему, кстати, недавно вышла на русском языке книга Тома Николса «Смерть экспертизы»). Или с тем, что именно ответы экономистов не нравятся людям?
     Банерджи и Дюфло полагают, что причина заключается в том, что «вокруг слишком много плохой экономической науки», а «говорящие головы трудно отличить от академических экономистов». Одна из задач книги – объяснить читателям, что не всегда те тезисы, которые интуитивно вызывают доверие - полностью верны. И - наоборот. Но объяснение это построено, если так можно выразиться, не дедуктивным способом, а индуктивным. Они начинают не с теоретических рассуждений и построения гипотезы, а с отдельных сюжетов, кейсов, историй.
     Авторы рассматривают по очереди самые острые проблемы, которые обсуждаются в американском обществе – от роли мигрантов до позитивной дискриминации. Характеризуя общественное мнение по тем или иным вопросам, они зачастую замечают «данная логика проста, соблазнительна и ошибочна». И дальше они спрашивают, почему же так получается, что вот, например, по такому-то вопросу существует множество опубликованных эмпирических работ, которые утверждают, что фактор А не влияет на параметр Б, но общественное мнение всё равно полагает, что влияет. Так, в главе, в которой дан обзор эмпирических научных работ, исследующих рынок труда, они пишут «Все описанные исследования говорят о том, что низкоквалифицированные мигранты, как правило, не наносят ущерба заработной плате и занятости местных жителей. Однако политические дискуссии в наше время ведутся с такой страстью, что их участников не всегда волнует, насколько их взгляды подкреплены фактами».
     Аналогичные сюжеты они рассказывают по поводу почти каждого раздела экономической науки - от причин экономического роста до пользы или вреда от свободы торговли. «Свобода внешней торговли нравится как Полу Кругману, знаменосцу социального либерализма [не забываем, что слово «либерализм» в США и Европе имеет, применительно к экономике противоположные значения - Ф.Х.], так и Грегори Н. Мэнкью, гарвардскому профессору, возглавлявшему Совет экономических консультантов при Джордже Буше-младшем». Напротив, в общественном мнении США отношение к свободе торговли ухудшается, причём одновременно и среди левых, и среди правых.
     И дальше они задают главный вопрос: «широкая публика просто невежественна или она интуитивно чувствует то, что упускается экономистами?» Значительная часть книги как раз и представляет собой ответ на этот вопрос. Точнее – серию ответов. Иногда, довольно неожиданных. Каков же итоговый ответ на этот вопрос, или этих ответов больше, чем один? Ответ постепенно будет складываться в голове у читателя по мере того, как он будет знакомиться – глава за главой, параграф за параграфом – с самыми разными экономическими сюжетами.
     Механизм распространения невежества и истончения объективности авторы иллюстрируют с помощью проблемы «эхо-камеры» - мест, где единомышленники «доводят себя до исступления, слушая только друг друга». Итогом нахождения в такой идеологической эхо-камере может стать возникновение крайней поляризации мнений по поводу более или менее объективных фактов, связанной не с результатами каких-то научных изысканий, а исключительно с принадлежностью к той или иной партии. Они приводят множество примеров, в том числе такой: «несмотря на существование научного консенсуса по поводу того, что продукты питания с ГМО не представляют опасности для здоровья, большинство демократов с этим не согласны и выступают за маркировку таких продуктов». До прочтения книги, я, кстати, был уверен, что противниками науки (во всяком случае в части генетики и биологии) чаще бывает консервативное крыло республиканцев, но демократы, как оказалось ничем не лучше. Более того, раскол в обществе всё чаще начинает проходить не по линии «республиканцы-демократы», а по линии наличия/отсутствия образования, знакомства с концепциями современной науки (сейчас здесь особенно актуальны такие сферы как вирусология, эволюционная биология, генетика и т.д). И поэтому сегодня по каким-то вопросам демократы и республиканцы могут оказаться по одну сторону баррикады, а учёные (и той и другой партии) по другую. Например, некоторое время назад более тысячи американских экономистов, представляющих весь спектр политических взглядов (в списке были и сторонники демократов, и республиканцев) написали письмо, критикующее протекционистскую позицию президента СШЭ Д.Трампа, и эта критика было принципиально не партийной, не идеологической, а профессиональной - с точки зрения экономической профессии). Экономисты подчёркивали, что они руководствовались не идеологией, а экономическими резонами.

    Эффект кобры

     Ещё одной важнейшей темой книги являются вопросы, касающиеся различных аспектов расовой дискриминации и борьбы с ней.
Что бы лучше понять тезис авторов книги, нужно два слова сказать про то, что такое «эффект кобры». Название этого эффекта произошло от следующей истории. В Индии развелось много кобр, и они наносили ущерб сельскому хозяйству- поедали мелких птиц (кур, цыплят) и т.д. Чтобы избавиться от ядовитых змей, власти объявили, что будут выплачивать какую-то сумму за каждую пойманную и сданную населением кобру. Власти думали, что подобное «государственное вмешательство в рынок» позволит снизить количество змей. Но произошло обратное – что бы заработать, крестьяне начали массово разводить кобр и сдавать их, чтобы получать вознаграждение. С тех пор подобные случаи, когда регулирование вводится с одной целью, но порождает побочные стимулы, приводящие к противоположной цели среди экономистов, принято называть «эффектом кобры».
Так вот, оказалось, что в вопросах защиты от расовой дискриминации подобный эффект кобры тоже иногда случается.
В США в целях борьбы с повышенной безработицей среди чернокожих применялась политика «запрет поля для галочки» (ban to box – сокращённо BTB). Суть политики BTB заключалась в том, что работодателям было запрещено применять бланки, в которых есть специальное поле, где проставляется галочка в случае, если сотрудник или соискатель работы был ранее судим. Считалось, что наличие такого поля в досье негативно влияет на возможность чернокожих найти работу. Исследования показали, что работодатель на 62% чаще отвечал на резюме, если заявитель не имел судимости и этот эффект, кстати, был одинаков и для белых и для чёрных. Предложенное решение было принято «в надежде повысить занятость среди молодых чернокожих мужчин, которые гораздо чаще других имеют судимость и уровень безработицы среди которых вдвое превышает средний по стране».
     Однако, ставя целью помочь темнокожим соискателям работы, это решение привело к противоположным результатам. Политика BTB должна была сгладить «расовый» фактор, но она его увеличила. Если раньше, при наличии такой графы белые кандидаты с судимостью получали отклики работодателей только на 7% чаще, чем чернокожие с судимостью, то теперь этот разрыв вырос до 43%. «Причина заключалась в том, - отмечают Банерджи и Дюфло, - что, не располагая информацией о судимости работодатель предполагал, что все чернокожие заявители с большей вероятностью имели криминальное прошлое». Подобные виды дискриминации (авторы описывают и другие случаи) экономисты называют статистической дискриминацией - такой её разновидностью, при которой выводы о потенциальном поведении субъекта делаются исходя из ожиданий (и вероятностей) того или иного поведения группы, сформированной на основе общего признака (раса, пол, профессиональная принадлежность) или их сочетания (например, таксисты-выходцы из Северной Африки).
     Из этого примера можно сделать вывод, что искусственная защита интересов отдельных групп путём государственного регулирования может привести к ещё более худшим результатам, чем политика невмешательства и возможность дать рынку самому отрегулировать эти вопросы.
Экономисты (которые, как известно, в рамках экономического империализма, занимаются колонизацией соседних областей знания), исследуют и психологические аспекты вопросов, связанных с дискриминацией и таким явлением как самодискриминация. Последняя имеет место тогда, когда люди ведут себя иначе в случае, если им напоминают их нацию, расу или принадлежность к той или иной этнической группе.
Авторы приводят результаты нескольких таких экспериментов, лежащих на стыке между экономикой и психологией (раздел экономики, в котором проводят подобные эксперименты называется экспериментальной экономикой).
     Например, в одном из экспериментов если учителям говорили, что у такой-то группы школьников выше IQ, чем у другой группы (в действительности IQ были равны), то в процессе обучения, во-первых, учителя «открывали», что соответствующая группа «умнее», но, что любопытно через какое-то время IQ этой группы действительно начинал статистически значимо расти. Или обратный пример: группе белых студентов перед раздачей теста по математике говорили, что тест исследует причины успеха в математических и инженерных областях азиатов. После такой предварительной информации белые студенты сдавали тест хуже, чем контрольная группа (контрольной группе ничего не говорили про превосходство азиатов в математике).
     Таким образом, дискриминация, самодискриминация и самовоспроизводящаяся дискриминация оказались более сложными явлениями, чем они иногда представляются с обыденной точки зрения. И в этой связи, некоторые экономисты полагают, что «эксцессы», возникающие в процессе защиты прав чернокожих или национальных меньшинств хоть и приводят к некоторым негативным последствиям, в целом, могут исправлять гораздо большее зло, чем то, которое приносят сами. Авторы книги, хоть и сопровождают свою позицию множеством оговорок, в целом полагают, что это - увы – необходимые издержки на пути в светлое будущее. Лес рубят – щепки летят.

    Экономист – друг человека

     В заключении своей книги А.Банерджи и Э.Дюфло противопоставляют «хорошую» и «плохую» экономическую науку. При этом, любопытно, что по некоторым пунктам их позиция противоречива. Например, если в начале книги они постоянно подчёркивают благотворность свободы торговли, то в заключении, наоборот, называют такую позицию «зашоренной экономической наукой» и атакуют основные экономические постулаты американских консерваторов, высказываясь против традиционной для консерваторов (в американском смысле слова) или для классического либерализма (в европейском смысле) идеи о том, что государство обычно неэффективно и коррумпировано, поэтому не нужно допускать увеличения его влияния.
Вообще, иногда, при чтении книги возникало ощущение, что её написали два человека с противоположными (или, как минимум, - разными) политическими взглядами.
     Возможно, в этом и заключалась задумка авторов - показать, что многие вещи, которые кажутся нам правильными, на самом деле сомнительны или даже ошибочны, если посмотреть на проблему под другим мировоззренческим углом.
     Ещё один полезный момент книги заключается в том, что авторы приводят аргументы в защиту таких мер, которые лично мне представляются не очень хорошими, но как минимум, из текста я начинаю понимать логику тех, кто эти меры отстаивает. То есть противоположная сторона перестаёт выглядеть просто безумцами, а выглядит людьми, с несколько иными установками, которые можно обсуждать. Например, авторы объясняют, почему они являются сторонниками позитивной дискриминации, приводя в защиту не моральные аргументы, как это часто делают политики, СМИ или общественные деятели, а аргументы, апеллирующие к научным исследованиям и в т.ч. экспериментального характера (см. параграфы об экспериментах в Индии, где смешивали в группах учеников разных этносов, социальных групп, с разным уровнем благосостояния и т.п.).
Завершают Банерджи и Дюфло свою книгу так: «Невежество, интуиция, идеология и инертность в совокупности дают нам ответы, которые выглядят правдоподобными, обещают многое и предсказуемо нас обманывают. (…) Единственное, что мы можем противопоставлять плохим идеям, - это сохранять бдительность, не поддаваться соблазну «очевидного», скептически относиться к обещаемым чудесам. (…) Экономика слишком важна, что бы оставлять её экономистам».
     Из последней фразы видно, что авторы не чужды афористичности. И, кстати, отмечу, что книга действительно написана довольно хорошим слогом (во всяком случае, насколько можно судить по переводу, сделанному под ред. Д.Раскова) и в целом, несмотря на то, что какие-то идеи не понравятся людям с левыми взглядами, а какие-то – людям с правыми взглядами, думаю и те и другие получат от чтения интеллектуальное удовольствие.
Кроме того, книга показывает, что в пространстве науки можно спокойно, вдумчиво и без эмоций обсуждать такие темы, которые на площадях, на ток-шоу и в СМИ выглядят самыми взрывоопасными.
Tags: Книги, Рецензии, Экономика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment