f_husainov (f_husainov) wrote,
f_husainov
f_husainov

Categories:

Экономическая наука, экономисты и железные дороги. О книге Жана Тироля «Экономика для общего блага»

Экономическая наука, экономисты и железные дороги. О книге Жана Тироля «Экономика для общего блага»




     Издательство Института Гайдара выпустило книгу Нобелевского лауреата по экономике Жана Тироля «Экономика для общего блага» - сборник эссе, написанных для широкого круга читателей, а не только для экономистов.
     В книге Тироль объясняет, почему экономика является наукой, почему в области экономики решения, принятые на основе только здравого смысла, чаще будут ошибочными и почему между моралью и наукой, нужно выбирать науку, во всяком случае, почему это будет полезнее для общества.

     Это уже третья книга французского экономиста, выходящая на русском языке. Ранее вышли его двухтомный капитальный полуучебник-полумонография «Рынки и рыночная власть» и двухтомник «Теория корпоративных финансов». Как известно, в 2014 г. Тироль получил премию имени А. Нобеля в области экономики «за анализ рыночной власти и её регулирования». Поэтому логично, что сборник его статей включает и работы на эту тему – о конкурентной и промышленной политике, об отраслевом и антимонопольном регулировании. Эти статьи сгруппированы в пятом разделе книги.
     Но не менее интересны первые два раздела сборника – «Экономика и общество» и «Работа экономиста», в которых представлены статьи, посвящённые осмыслению роли экономической профессии в современном мире, тому, чем занимаются и должны заниматься учёные-экономисты, тому, как устроен научно-исследовательский процесс в экономической науке, а так же ещё одному важному вопросу – чем является современная экономическая наука?

Что такое экономическая наука?

     Тироль понимает экономическую науку в классическом позитивистском (точнее было бы написать попперианском) ключе: экономика является наукой, её гипотезы являются явными, «выводы и область их применения вытекает из логических рассуждений в соответствии с дедуктивным методом», и «выводы экономической науки могут быть проверены с помощью инструментов статистики». В этом вопросе Тироль вполне следует за Милтоном Фридменом и его эссе «Методология позитивной экономической науки», отмечая, что среди экономистов могут быть (и есть) разногласия относительно проводимой экономической политики, но, тем не менее, «существует консенсус в отношении того, как следует проводить исследования» и в отношении того, что считать хорошим, качественным исследованием, а что – нет. И в этом Тироль полемизирует с модной в 1980-1990-е годы постмодернистской традицией, в которой написана, например, недавно вышедшая на русском языке книга Арьё Кламмера «Странная наука экономика» (об этой книге я тоже напишу чуть позже отдельный пост).
     Тироль рассказывает о своём увлечении экономической наукой, о том, что с юношеских лет он одновременно любил и физику с математикой и гуманитарные и социальные науки и именно поэтому экономика очаровала его. Он пишет, что «был в один момент очарован экономикой, потому что она предлагает количественный подход и изучение индивидуального и коллективного поведения людей». В параграфе «Экономика как профессия или Чем занимаются экономисты» Тироль пишет: «Экономическая наука занимает особое место среди гуманитарных и социальных наук. Она больше, чем любая другая дисциплина, ставит вопросы, очаровывает и волнует. Задачами экономистов является не собственно принятие решений, а выявление важных закономерностей, присущих экономическим системам и распространение этой информации».
     Важный аспект, на который обращает внимание Тироль – это контринтуитивность многих положений науки. Я как-то писал об этом, в одной из заметок по следам одной из лекций Аси Казанцевой, но вот у Тироля, я наткнулся на аналогичные рассуждения. Во Введении он пишет: «Экономика является непростой, но при этом доступной дисциплиной, позволяющей находить ответы на многие вопросы. Она требует больших усилий потому, что, как мы увидим в главе 1, наша интуиция часто играет с нами злые шутки. (…) Первый ответ, который приходит на ум, когда мы думаем об экономических проблемах, не всегда правильный. Наши стремления получить «нужный» для нас результат и связанные с этим эмоции подчас препятствуют поиску истины. Экономическая наука позволяет нам избежать этих соблазнов». Экономическое знание, согласно Тиролю, рождается из сочетания интеллектуального любопытства и распознавания естественных ловушек, которые нам преподносит наша, человеческая интуиция (благодаря Асе Казанцевой даже такие далёкие от нейробиологии люди, как я, знают, что это называется - "когнитивные ловушки"). Перечисляя ряд известных примеров научных исследований, в частности таких, которые касаются продажи человеческих органов (об этом есть целый параграф в главе «Моральные ограничения рынка»), проституции, квот на выброс загрязняющих веществ и тому подобных, эмоционально не нейтральных сюжетов, Тироль говорит: «я буду настаивать на том, что чувство негодования, если оно может указывать на ошибки в индивидуальном поведении или в организации нашего общества, также может быть плохим советчиком». Например, «некоторые до сих пор считают безнравственной мысль о том, что фирма может получить право на загрязнение, просто заплатив за него».
     Ещё один пример, который приводит Тироль в параграфе «Жизнь бесценна» в очерке «Моральные ограничения рынка», это известное заблуждение, формулируемое обычно так: «жизнь не имеет цены – она бесценна». Но наш отказ рассматривать человеческую жизнь в категориях цены, - отмечает Тироль, - «приводит к росту смертности». Однако, кажущийся цинизм таких количественных подходов, -подытоживает автор –«шокирует общество, которое не готово их воспринять».
     В другом месте он пишет: «Экономические рассуждения могут казаться вам занудными, неясными и даже контринтуитивными (…) Являясь жертвой систематических ошибок мышления, индивидуум может ошибаться (…) , первые впечатления, концентрация внимания на том, что кажется очевидным, оказывает нам дурную услугу(…) В экономической сфере благими намерениями вымощена дорога в ад»».

Является ли экономика наукой?

     В главе «Будни исследователя» Тироль задаётся вопросом «Является ли экономика наукой? Не слишком ли она абстрактна, пересыщена теорией, математизирована?»
     На ранних этапах своего развития, например, в эпоху Адама Смита, экономическая теория не была формализованной, была описательной и лишь со временем взяла на вооружение математические методы.
     Однако, в последние десятилетия, вследствие целого ряда причин, анализ данных занял в экономической науке важнейшее место. Это произошло потому что информационные технологии упростили статистическую обработку больших массивов данных, а учёные-статистики существенно усовершенствовали свои методы, причём речь идёт не только об эконометрике, но и о развитии контролируемых или квазиконтролируемых экспериментов.
     «Многие неспециалисты, - пишет Тироль, - рассматривают экономику как теоретическую науку и не осознают, насколько это представление далеко от реальности. (…) Эмпирические исследования играют особо важную роль в современной экономической науке. Уже в первой половине 1990-х гг., большая часть статей, опубликованных в American Economic Review, одном из пяти лучших профессиональных журналов, носили эмпирический или прикладной характер».
     Разумеется, Тироль понимает, что теоретическая модель никогда не является точным отображением действительности, что, как заметил в своё время английский статистик Джордж Бокс «Все модели ошибочны, но некоторые – полезны», и что и модель и её выводы, это всегда некоторое упрощение. Что между моделью и реальностью такие же отношения, как между географической картой и территорией. Но, тем не менее, Тироль придерживается точки зрения, что «моделирование в экономике по духу вполне напоминает то, что практикуется в инженерии». Сразу отмечу, что подобная точка зрения довольно широко распространена в экономической науке и не исчезла, несмотря на моду на постмодернизм, так популярный в 1970-1980-е годы и отрицающий объективность и соизмеримость теорий.
     Например, классический учебник «Экономика» Стэнли Фишера, Рудигера Дорнбуша и Ричарда Шмалензи начинается с утверждения «когда экономисты имеют дело с позитивной экономикой, они ведут себя так же, как учёные других областей науки. Как химики или физики, они иногда спорят по поводу отдельных фактов и их интерпретаций (…) Разногласия такого рода, как и споры о том, почему вымерли динозавры, в принципе могут быть разрешены посредством дальнейших исследований и доказательств».
     Таким образом, сама по себе эта мысль Тироля довольно банальна, но её важно подчеркнуть, поскольку в 1980-е годы в области методологии экономической науки появилось множество работ, поставивших под сомнение подобную, классическую парадигму, и как бы в ответ на их появление, Тироль подчёркивает свою приверженность к фридменовско-самуэльсоновскому взгляду на методологию экономической науки.
     Тироль пишет: «К счастью для исследователей, чья область – социальные науки, в индивидуальном и коллективном поведении можно выявлять закономерности (в противном случае работа учёных была бы лишена смысла)».

Рынок и государство

     В предисловии к книге Сергей Гуриев пишет, что «в американской экономической профессии Тироль считается скорее не рыночником, а сторонником усиления антимонопольного и банковского регулирования». Вместе с тем, С.Гуриев отмечает, что, Тироль не склонен к откровенному популизму (таким его формам, как протекционизм или ограничения конкуренции, которые приводят к коррупции и неэффективности), а пытается нащупать какой-то третий путь – между левыми и правыми. «Не протекционизм, а разумное регулирование, не ограничение конкуренции, а её защита от монополий, не защита от увольнений, а повышение гибкости рынка труда» - пишет Гуриев. Сам Тироль так формулирует свою позицию по поводу государства и рынка: государство и рынок являются взаимодополняющими, а не взаимоисключающими, рынку, чтобы оставаться настоящим, конкурентным рынком необходимы государство, конкуренция и защита государством конкуренции. Роль государства с точки зрения Тироля – «устанавливать правила игры», но «не подменять собою рынок». Оно должно «обеспечивать здоровую конкуренцию», и при этом вмешиваться в случаях т.н. провалов рынка.
Во многих случаях рецепты, которые предлагает Тироль выглядят довольно этатистскими. Для либертарианцев Тироль покажется слишком левым.
Но у него есть одна важная черта, которая не часто встречается у людей левых взглядов – интеллектуальная честность, заставляющая его делать оговорки, ставящие под сомнение однозначную верность его собственных тезисов. Даже если он приводит аргументы в защиту какого-то регулирования, которое сделает чью-то жизнь лучше, он тут же делает оговорку, что одновременно с этим, за такое-то улучшение расплатятся ухудшением уровня жизни такие-то и такие-то категории. Он помнит про то, что «бесплатных завтраков не бывает».
     Например, анализируя повышение во Франции МРОТ - минимального размера оплаты труда (у них это называется СМИК), Тироль отмечает, что это решение (за него ратовали экономисты левых взглядов) увеличило доходы самых низкооплачиваемых работников, но, вместе с тем, не нужно забывать, что «это привело к росту безработицы среди тех, кто обладал квалификацией, позволяющей претендовать на заработную плату на уровне СМИК и ниже её. Такие безработные теряют не только свой человеческий капитал и часть социального окружения, но и своё достоинство».
     Ещё один пример – это распространённые во Франции ограничения, на открытие больших сетевых магазинов (и, соответственно, - поддержка малых магазинов). В целом он поддерживает это решение, но, при этом делает оговорку, что ему, вполне обеспеченному человеку живущему в хорошем районе это решение обеспечивает выигрыш (много маленьких магазинчиков рядом с домом), но за его выигрыш заплатили своим благосостоянием более бедные его сограждане, которые вынуждены тратить больше денег на те же продукты по сравнению с ситуацией наличия большего количества сетевых магазинов, в которых цены, как правило, ниже. И эти бедные сограждане несут чистые потери благосостояния. И в итоге, подобная поддержка зачастую означает, что потери благосостояния более бедных в сумме может быть существенно выше, чем выигрыш благосостояния более богатых (которые тоже переплачивают, но в относительных величинах для них это не так критично). И этот пример тоже показывает, что наши эмоциональные оценки не всегда совпадают с теми, которые мы можем сделать после количественной оценки выигрышей и потерь. Аналогичный сюжет приводится и о регулировании во Франции рынка аренды жилья.
     Важно, что Тироль защищает те виды регулирования, которые ему кажутся правильными не слепо, а с полным пониманием оборотной стороны медали. Иногда такую позицию презрительно критикуют словами Трумэна: «Найдите мне однорукого экономиста». Но, пожалуй, именно в этой критикуемой «двурукости» и есть главная функция экспертного знания.


Экономисты и общество

     Тироль пишет о росте популизма в мире и о росте недоверия к рынку и рыночным институтам.
Понятие «популизм» трудно определить однозначно- говорит он, - поскольку популизм принимает различные формы. Но общей видовой чертой всех популистских идей, по мнению Тироля, является то, что они покоятся на «эксплуатации невежества и предубеждений избирателей». Большинство таких идей, - утверждает Тироль, - «распространение неприязни к иммигрантам, недоверие к свободной торговле, ксенофобия – всё это вырастает из человеческих страхов».
     Размышляя о недоверии общества к рынку, Тироль приводит такие цифры: «В 2005 году 61 % обитателей нашей планеты полагали, что рыночная экономика является лучшей экономической системой, на которой основано наше будущее. Но если так думают 65 % немцев, 71 % американцев и 74 % китайцев, то доверие к рынку испытывают лишь 43 % русских, 42 % аргентинцев и 36% французов». А эти убеждения влияют на экономический выбор стран.
     Помимо неоднородности по странам, есть и неоднородность по профессиям. Так, за рыночную экономику ратуют представители экономической науки, но вот «специалисты по другим общественным наукам (философии, психологии, социологии, юриспруденции, политологии и др.), (…) и большинство религий придерживаются другого взгляда на рынок».
     Эссе «Экономисты среди нас» посвящено взаимоотношениям экономистов со средствами массовой информации и важной проблеме ангажированности экспертов. Иногда, когда мы хотим опровергнуть чью-то позицию, мы ищем мотив - эксперт подкуплен, эксперт ангажирован своей политической принадлежностью, эксперт принадлежит к той или иной группе интересов, политической партии или тусовке и поэтому не будем его слушать. Как экономическая наука может ответить на этот вызов, если мы не можем проникнуть в мозг каждого учёного и проверить – насколько искренен и объективен он в отстаивании своей позиции? Ответ на этот вопрос есть. И он до парадоксального прост. Совсем неважно, каким мотивом руководствовался эксперт, отстаивавший ту или иную позицию – тщеславием, политической или экономической ангажированностью или он просто некомпетентен (такое тоже бывает). Главное – можем ли мы проверить его тезис на правильность? Ведь и глубоко несимпатичные нам люди, могут высказать правильную идею, и наши сторонники по политическому лагерю или политической партии могут ошибаться. А значит- мотив вообще не важен. Важно лишь то, насколько корректно собраны данные, насколько корректны переходы от посылок к выводам, каковы коэффициенты регрессий, подтверждается ли тестируемая гипотеза данными и является ли вывод устойчивым. «В конечном счёте природа мотивации не столь уж важна, - пишет Тироль, - Исследователь может развивать свою теорию, руководствуясь тщеславием, жаждой наживы или соперничеством с коллегой по офису. Наиболее важным при этом остаётся развитие науки и проверка достоверности знаний путём открытой критики».
     В некотором роде, этот ответ похож на ответ, данный Поппером на вопрос о том, что же является источником наших знаний – разум или чувства? Это не важно, - отвечал Поппер, важно лишь, чтобы эти варианты знаний, полученные любыми путями, начали конкурировать между собой и в процессе дарвиновского отбора гипотез, победит та, которая чуть лучше, чем остальные объясняет исследуемое явление. В этой связи Тироль подчёркивает важность одного из двух главных этических правил, существующих в экономической науке: «обсуждать идеи, никогда не переходя на личности» (каково второе правило, можно прочесть в главе «Экономисты среди нас»).
     Так же Тироль описывает какие институты выстраивает академическое сообщество с целью защиты от давления как государства, так и других источников финансирования науки. Например, учёный совет института должен состоять преимущественно из людей, являющихся сторонними по отношению к этому институту, а учёные должны публиковаться в качественных журналах, поскольку «предвзятость при сборе и обработке данных или в теоретическом анализе в угоду структуре, финансирующей исследование, с высокой вероятностью будет распознана соответствующим научным изданием» - предполагает Тироль.
     При общении экономистов со СМИ есть несколько рисков, на которые Тироль обращает особое внимание. В частности, если учёный выступает с политическими заявлениями, поддерживая ту или иную партию, то это может подрывать доверие к нему, как к носителю объективного экспертного знания. В случаях, когда учёный участвует в политической дискуссии, - полагает Тироль, - его позиция может перестать быть убедительной, поскольку интерпретируется публикой «как констатация занятой учёным политической позиции». В качестве примера Тироль приводит «ослепление многих французских интеллектуалов и деятелей искусства тоталитаризмом советского, маоистского и кастровского толка, сопровождавшееся отрицанием очевидного».

Отраслевые рынки и государственное регулирование

     Много внимания в своём научном творчестве Тироль уделял теории отраслевых рынков и анализу различных форм регулирования.
Вспоминая начало 1980-х годов, когда он только начинал изучать эти темы, Тироль пишет, что в это время «во всём мире росло недовольство низким качеством и высокой стоимостью государственных услуг, которые предоставлялись естественными монополиями, регулируемыми правительством».
Реформы, в этих секторах, стали реакцией на неэффективное управление- говорит Тироль.
     Реформировать подобные сектора экономики непросто. Акционеры, менеджеры и сотрудники подобных монополий часто стремятся предотвратить или ограничить реформы, и даже проявляют бдительность: «отстреливая» идеи реформ на дальних подступах. И в этом плохая новость для национальной экономики. Но есть и хорошая: иногда группы интересов, представляющие коалиции пользователей услуг монополий и/или инфраструктурных отраслей, начинают настаивать на либерализации рынков. Они преследуют, разумеется, свои интересны, но, попутно и одновременно способствуют «повышению социального благосостояния» в целом в экономике.
     Именно поэтому, в Европе прирост эффективности был получен за счёт приватизации.  «Компании, контролируемые государством, - пишет Тироль, - редко производят высококачественные услуги по низкой цене». Связано это, по мнению экономиста, «с низкой внутренней рациональностью государственного управления», в частности с проблемами стимулов.
     Помимо опыта Европы, Тироль касается и опыта США, в частности рассматривает либерализацию американских железных дорог после акта Стаггерса. Итоги акта Стаггерса Тироль резюмирует так: «Затраты и цены упали, производительность, определяемая как количество тонно-километров на одного работника, выросла в 4,5 раза, качество услуг улучшилось, и железнодорожные грузоперевозки вернули себе долю рынка в ситуации, когда им прочили исчезновение». Замечу здесь в скобках, что хоть после 1981 года грузооборот железных дорог США действительно подрос с уровня 35-36% в 1975-1983 гг., до уровня примерно в 40%, но, строго говоря, длю рынка 1940-1950-х годов, а уж тем более 1930-х вернуть не удалось. Впрочем, это связано с тем, что роль автомобильного транспорта в первой половине XX века была не так велика.
     Любопытно и то, что пишет Тироль о еврепейском железнодорожном транспорте.
     Он подчёркивает, что сфера железнодорожных грузовых и пассажирских перевозок различаются очень сильно, можно даже сказать, что в грузовой и пассажирской сфере реализованы, в каком-то смысле, полярно противоположные модели организации работы отрасли. Он пишет, что «в европейском железнодорожном секторе некоторые виды деятельности, такие как грузовые перевозки, в настоящее время подчинены классической рыночной конкуренции», тогда как, например, пригородные пассажирские перевозки находятся «в монопольном положении». В последнем случае, впрочем, иногда, это конкуренция «за рынок». То есть, в некотором смысле – это периодически оспариваемая монополия. Ну или, во всяком случае, модель, где теоретически есть возможность этого «оспаривания», но насколько это часто происходит, здесь Тироль в эту проблематику не погружается.
Касается Тироль и модной темы стимулирующих контрактов. Часто кажется, что если государство задаст некие правильные стимулы, например, с помощью KPI, то компания будет управляться лучше. Пик популярности идей KPI в мире пришёлся на конец 1980х- начало 1990-х, сегодня экономическая наука в целом очень скептично относится к этому институту, но в России, куда экономическая мода доходит с опозданием в пару десятилетий, пока эта тема очень популярна в среде государственных чиновников.
     Рассуждая о стимулирующих контрактах, Тироль делает важную оговорку о том, что если независимость регулирующего органа не может быть гарантирована, то сам риск т.н. «захвата регуляторов» радикально меняет всю парадигму и представления об эффективности подобного подхода. В подобных случаях регулируемая госкомпания выбирает контракты с более слабыми стимулами, что приводит к пагубным последствиям для эффективности, при сохранении видимости её регулирования. Эту главу особенно полезно читать тем, кто размышляет о влиянии регуляторов на монополии, например, на РЖД с помощью подобных механизмов.
     В параграфе «Регулирование доступа к сети» Тироль рассматривает различные методы ценообразования для сетевых, инфраструктурных отраслей, в частности, для железных дорог. Здесь он очень критично оценивает регулирование французских железных дорог.
     В кратком посте невозможно охватить все аспекты экономической науки, о которых пишет в книге Тироль, а он является исследователем с необычайно широким диапазоном научных интересов. Но книга эта интересна не столько какими-то конкретными результатами применительно к конкретным отраслям, сколько тем, что она представляет собой интересный обзор того, чем является экономическая наука, чем занимаются исследователи и, возможно, того, что экономика, пожалуй, самая интересная из наук, которой удаётся совместить предмет и объект наук социальных с методами (в некоторой степени) наук естественных.
Tags: Книги, Рецензии, Экономика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment