f_husainov (f_husainov) wrote,
f_husainov
f_husainov

Categories:

Книга А.Варламова "Шукшин" в ЖЗЛ

     Книга А.Варламова "Шукшин" вырущенная в серии ЖЗЛ в 2015 году - не первая биография Шукшина.
     Даже в рамках этой же серии - ЖЗЛ - ранее, в 2009,  выходила книга В.Коробова "Шукшин. Вещее слово". Но, как мне кажется, первая - по настоящему удачная и интересная его биография. Коробов- конечно, известный исследователь творчества Шукшина, но так как он литературовед, то его книга не была биографией, в полном смысле этого слова. Это была литературоведческая монография, а не биография, она была посвящена книгам, а не человеку.
    В отличие, от той книги, биография Шукшина от Алексея Варламова, - это настоящая биография, на страницах которой мы видим живого человека Шукшина. Человека, который не только пишет книги и снимает кино, но и живёт среди других писателей и как-то ко всему происходящему вокруг относится - к писателям, к почвенникам, к советской власти, к религии, к функционерам от партии и государственного аппарата.



    Родился Шукшин аккурат 90 лет назад – 25 июля 1929 года. В 1933 был арестован его отец- Макар Леонтьевич Шукшин. И будущий Шукшин стал Поповым (по матери). Мать его предполагала, что так будет безопаснее. Хотя, в деревне и так все знают кого и за что из родителей посадили, тем более что, судя по воспоминаниям, аресты в эти годы в деревне были довольно массовыми. Просто аресты 1937 года коснулись столичной интеллигенции, писателей, министров и об этом осталось много воспоминаний. А массовые аресты 1932-34 не так сильно отпечатались в коллективной памяти, поскольку жители деревни воспоминаний оставили не много.
     Сам Шукшин вспоминал об этих годах так: «Бывало, выйдешь к колодцу, тебе кричит вся деревня: "У-у, Вражонок!" Ни сочувствия, ни милосердия от земляков-сельчан». (Эти слова Шукшина приводит сценарист А.Гребнёв).
     Сестра Шукшина Наталья Макаровна вспоминала, что односельчане называли их мать сибулонкой, этим словом в те времена называли жён или вдов заключённых советский лагерей, расположенных в Сибири. Это было унизительное слово. Вопреки, позднее сформированному писателями-деревенщиками мифу, «в селе к таким семьям не было ни сочувствия ни уважения», - вспоминает сестра Шукшина.
     «Жили в страхе, - вспоминает она, - и всегда были готовы к ночному стуку и к слову "Собирайтесь!"»
     Впоследствии, при получении паспорта, брат и сестра вновь взяли фамилию Шукшины. В семье бытовала легенда, что отец Шукшина не пошиб, не был расстрелян, а попал в лагерь. Впоследствии, когда Шукшин стал уже известным на всю страну режиссёром и писателем, он обращался в КГБ СССР с просьбой показать ему следственное дело отца, но, не смог этого добиться.
     В 1946 или 1947 году Шукшин уезжает из родной деревни Сростки в Москву, где поступает на работу в контору треста «Союзпоммеханизация», на этой работе он был направлен на работу в Калугу. Затем работал во Владимире.Практически, повторяя жизненный путь Максима Горького.
     Любопытно, что с апреля по август 1949 года Шукшин работал в деревне Щиброво (сегодня это территория подмосковного Бутово) в системе ремонтно-восстановительных работ Министерства путей сообщения СССР. Место его работы называлось Головной ремонтно-восстановительный поезд (ГОРЕМ-5). Кроме того, он некоторое время работал в Щербинке и часто бывал в Москве. По одной из версий, именно в Щербинке он познакомился с режиссёром И.Пырьевым, который подал ему мысль поступать во ВГИК (хотя позднее, эта полу-легендарная встреча, описывалась им по-разному и в этих рассказах была перенесена из Щербинки к высотке на Котельнической набережной).
     Много место уделено в книге мировоззрению Шукшина, поскольку это один из самых спорных аспектов его биографии: его зачастую считали «своим» самые полярно противоположные лагеря, школы и кружки. И почвенники-деревенщики из журнала «Октябрь» и западники-либералы из «Нового мира». Он не был диссидентом, был членом КПСС, и одновременно, по воспоминаниям одной из его гражданских жён Лидии Чащиной, говорил «Я так верил во всё это, а теперь коммунистов ненавижу».
     При этом, все окружавшие его в это время, включая учёбу во ВГИКе, отмечали, что несмотря на то, что он позднее часто был причисляем к т.н. писателям-деревенщикам, на самом деле, был человеком довольно ярко выраженного индивидуализма и «никогда не растворялся в коллективе».
     Любопытно, что сохранилась стенограмма партийного собрания ВГИКА (полный её текст приводится в книге на стр. 120-121), где в постановляющей части написано: «Постановили: За совершённый аморальный хулиганский поступок, выразившийся в пьянке с поляком с последующим избиением милиционера, члену КПСС с 1955 года Шукшину Василию Макаровичу объявить строгий выговор с предупреждением».
     А.Варламов пишет, что «вгиковские начальники своего подопечного во все времена ценили и всячески пытались его оберегать и опекать: не только защищали от милиции, но и отпускали в долгие отпуска, когда он снимался в кино (против чего безуспешно пытался выступать ректор Грошев), разрешали учиться по индивидуальному плану, продлевали сессию, заботились о его здоровье».
     И тем не менее, главы, посвящённые этому времени называются в книге так «Чужой среди своих», «Усомнившийся Макарыч».
     Автор пишет, что уже к середине 1960-х годов мировоззрение Шукшина сложилось. «Всё, что происходило в России и с Россией в ХХ веке, было для него, говоря словами Пришвина, войной между мужиками и большевиками, в которой Шукшин был однозначно на стороне мужиков, относясь к государству, и не только советскому, но и дореволюционному, как к силе ему и его сословию враждебной». Виктория Софронова писала впоследствии: «Он люто, до скрежета зубовного ненавидел советский строй» (стр.188).
     А.Гребнёв вспоминал: «…в его отношении к властям не было интеллигентского брюзжания, свойственного всем нам – кому в большей степени, кому в меньшей. Он не брюзжал, не насмешничал – он ненавидел. Были три объекта ненависти, три предмета, по поводу которых, если заходил разговор, он не мог рассуждать спокойно: это, во-первых, разумеется, колхозы, во-вторых, чекисты, и в-третьих, как ни странно, великий пролетарский писатель Максим Горький» (стр. 191-192). Эти факты, отмеченные в воспоминаниях подтверждаются и рабочими записями Шукшина. Кстати, в своих рабочих записях Шукшин сравнивает Гитлера и Сталина, что хоть и типично для интеллигенской среды шестидесятников (аналогичные беседы вели чуть позже Шемякин с Высоцким, если верить интервью М.Шемякина), но не очень характерно для лагеря писателей-деревенщиков.
Что же касается, Горького, то его Шукшин не любил не за его литературу, а, если можно так сказать, за его взгляды. Подробнее об этом читайте на стр. 191-192 книги.
     Писатель Василий Белов вспоминал: «Шукшин поведал мне свою мечту снять фильм о восставшем лагере. Он, сибиряк, в подробностях видел смертный таёжный путь, он видел в этом пути родного отца Макара, крестьянина из деревни Сростки…»
     Не случайно, поэтому, что Шукшин так ценил рассказ Солженицына «Один день Ивана Денисовича», а Солженицын ценил язык и прозу Шукшина.
     Много внимания в книге уделено отношению с писателями-деревенщиками в, в целом, проблеме город-деревня, которая как раз в годы отттепели активно рефлексировалась в литературе. «Посол деревни в городе» -назвал Шукшина кто-то из литературных критиков. Сам Шукшин писал следующее: «Не могу жить в деревне. Но бывать там люблю – сердце обжигает» (стр.200)
     Как уже было сказано выше, Шукшин ненавидел Сталина, но одновременно с этим, с восхищением относился к Ленину. На стр. 205 приводится такое любопытное свидетельство: «Величайшей личностью всех времён и народов считал Ленина. Всегда поражался, как один человек мог сделать так, что миллионы перестали верить в Бога». Между Лениным и Степаном Разиным (который в киносценарии, написанном чуть позже доже был показан как враг в первую очередь царя и Церкви, двух самых тяжёлых, подавлявших народ сил) было, по ощущениям Шукшина, что-то общее.
     И, раз уж речь зашла о главном произведении его жизни, то нужно сказать об этом пару слов. Роман Шукшина «Я пришёл дать вам волю» и сценарий «Конец Разина» писались параллельно. Сценарий был опубликован в 1968, а роман завершён в 1969 г. (отдельной книгой вышел в 1974 г.) Шукшина давно интересовала и фигура Степана Разина и история его восстания. В книге описано обсуждение сценария на Киностудии им. Горького (август 1967 г.), где отмечено, что автор во время заключительного слова сформулировал своё понимание героя и причину своего восхищения им: «[Разин] поднял руку не только на царя, но и на Бога! Это сила!». Рецензенты дали отрицательный отзыв на сценарий, увидев в нём слишком много жестокости. Судя по цитатам из сценария, местами, там всё было похоже на первые серии «Игры престолов». Рецензенты отмечают «натуралистический перебор в сценарии».
     Шукшин оказался гораздо радикальнее других шестидесятников. Как пишет А.Варламов «И своим сценарием и будущим романом и неснятым фильмом (…) он сознательно выступал против двух важнейших институтов русского мира – против государства и против Церкви, причём делал это в открытой, жёсткой форме, прямо называя вещи своими именами». Государство и Церковь в концепции Шукшина две самые мрачные и страшные силы, которые давили народ на Руси. «Видел Степан, но как-то неясно: взросла на русской земле некая большая тёмная сила – это притом не Иван Прозоровский, не старик митрополит- это как-то не они, а нечто более зловещее, не царь даже (…) Та сила, которую мужики не могли осознать и назвать словом, называлось – ГОСУДАРСТВО» (так в оригинале- заглавными буквами). Государству, по мнению Шукшина человек не нужен, ему «нужно лишь солдаты, рабочие, служащие, .. и т.д. И чтоб был порядок. И всё». В одном из писем (оно цитируется на стр.222) Шукшин пишет, что церковь ему «глубоко ненавистна». И судя, по контексту его писем и заметок ненависть эта была, если можно так вразиться, не столько философской, сколько социологической. Его претензия к церкви касалась, судя по всему, не столько религии, сколько того, что церковь в России в извечной войне народа и государства всегда воевала против народа, на стороне государства.
     В сценарии его фильма есть такая символическая сцена: после того, как во время конфликта с Матвеем Ивановым пуля из пистолета Степана Разина случайно попадает в икону, на которой изображён лик «Божьей Матери», суеверные казаки воспринимают это как дурной знак, а Разин «не целясь почти, раз за разом, садил четыре пули в иконостас: Христу Спасителю, Николаю Угоднику, Иоанну Крестителю и апостолу Павлу. Всем- в лоб.»
    В роман, впрочем, эта сцена не вошла.
    В итоге, главный фильм Шукшина так и не был снят. По одной из версий, режиссёр и поклонник раннего Шукшина- Сергей Герасимов сообщил всяким высоким инстанциям, что такой фильм выпускать нельзя. «Разин в вульгарной трактовке Шукшина разрушит привычный советскому народу стереотип стихийного атамана-разбойника и позволит воспринимать его как сознательного бунтаря против государственной власти». По другой версии, такого письма Герасимова не было в буквальном смысле - не было. Но примерно так восприняло сценарий фильма кинематографическое и партийное начальство.
     Впрочем, пора завершать эту мини-рецензию, приуроченную к юбилею Шукшина. Всю книгу я не перескажу, но я постарался высветить те аспекты, которые не слишком известны широкой публике.
     А в конце приведу цитату, в которой Шукшин сформулировал своё кредо: «Как художник я не могу обманывать свой народ – показывать жизнь только счастливой, например. Правда бывает и горькой».

P.S. А вот ещё любопытная подборка цитат Шукшина на сайте "Горький"
Tags: Заметки, Книги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments